![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Мысля опосля.
Это бывает от того, что человек стыдится самого себя. Но если сейчас сказать, что от этого надо избавляться, многие внутренне встанут на дыбы. Так что конфликтные диалоги выглядят так:
- У меня этот фрагмент мозаики не встаёт на это место, что делать?
- А он вообще не отсюда – его нужно вон туда.
- Да ты что?! Как можно? У меня не получается вставить его туда…
Всякая мысля, воспринятая, как обвинение, вызывает только одну реакцию – защитную. И тут начинаются страстные монологи про неодолимость обстоятельств, оправдание бутылок под кроватью непризнанной гениальностью, навязчивый интерес к чужим бутылкам, под чужой кроватью…
Творческие люди… Я щас открою страшную тайну – нетворческих вообще не бывает. Такие просто не живут. Модель всякого творчества – простой, как и все гениальное, детский калейдоскоп: генерация всякий раз нового узора из одних и тех же осколков (можно бутылочных). Человек же – большой любитель вносить искусственные ограничения в генерацию такого узора, которая постоянно происходит в его голове.
- У меня этот фрагмент мозаики не встаёт на это место, что делать?
- А он вообще не отсюда – его нужно вон туда.
- Да ты что?! Как можно? У меня не получается вставить его туда…
Всякая мысля, воспринятая, как обвинение, вызывает только одну реакцию – защитную. И тут начинаются страстные монологи про неодолимость обстоятельств, оправдание бутылок под кроватью непризнанной гениальностью, навязчивый интерес к чужим бутылкам, под чужой кроватью…
Творческие люди… Я щас открою страшную тайну – нетворческих вообще не бывает. Такие просто не живут. Модель всякого творчества – простой, как и все гениальное, детский калейдоскоп: генерация всякий раз нового узора из одних и тех же осколков (можно бутылочных). Человек же – большой любитель вносить искусственные ограничения в генерацию такого узора, которая постоянно происходит в его голове.